Ну пожалуй опубликую свой а
нализ-сопоставление событий из этой статьи с датами исчезновения двух первых мальчишек.Стаса Сорокина призвали осенью 1997 года.
Учебка спецназа ракетных войск стратегического назначения (РВСН) в городе Острове Псковской области. Затем штаб ракетных войск в городе Одинцово Московской области. И тут вновь вмешивается рок – ссора с готовящимся к дембелю балбесом, в результате которой парню сломали нос и причинили прочие травмы. “Виноват” в инциденте, конечно же, оказался сам новобранец. За что и должен был теперь нести на вышке караул за себя и за нескольких дедов. Жара, полная амуниция, два часа (положенных), четыре часа сверх того, – парню становится плохо и случается что-то вроде приступа давно забытой эпилепсии. Командование, в вечном стремлении любым способом “сохранить честь мундира”, уже приготовилось откомандировать его куда-нибудь подальше на Север, обозначив конечной точкой город Мирный. Стас сообщил об этом домой. В Одинцово тут же выехал отец Стаса, Сергей Сорокин, в то время – старший опер Пермского линейного управления внутренних дел на транспорте (ПЛУВДТ).
– Приехал, на месте все и выяснилось, ведь об избиении парень ничего не писал, – вспоминает Сергей Петрович. – Естественно, стали предлагать различные варианты “мирового соглашения” – я выбрал перевод в Бершеть. Все же рядом с домом. Документы выдали на руки, а откомандировку пересылали специальной почтой. Мы ездили в Звездный несколько раз, прежде чем она дошла. Все это время, больше месяца, Стас жил дома.
Наконец горе-служба продолжилась. Теперь военнослужащий Сорокин нес ее на КПП в Звездном. Если верить памяти Сорокина-старшего, то кражи ГСМ с вертолетных площадок приходятся как раз на этот период времени. Вроде бы то обстоятельство, что Стас проходил по этому делу как свидетель, и сыграло в его судьбе очередную роковую роль. Делом о краже ГСМ занималась военная прокуратура под чутким руководством заместителя прокурора в/ч №63 549 Олега Леденцова. И вот вроде бы разглядев парня на допросах в качестве свидетеля по кражам и полистав его личное дело, он понял: именно такой водитель ему нужен.
В следующий приезд отца Стас сообщил ему, что его забирают служить в прокуратуру и что ему нужно срочно получать водительские права. Близкие Сорокина (мачеха – подполковник милиции и отец – майор) не сразу возликовали по поводу такой вот удачи сына: чего это вдруг их парню так подфартило? Прокурор – и вдруг выбрал из кучи кандидатов с готовыми правами их “неуча”? Лишь после того как, наведя своей стороны справки, узнали, что отец Леденцова – подполковник милиции на пенсии, и сам Леденцов – “бывший опер” (тоже работал в УГРО), тогда решили: мол, все понятно – прокурор сам вышел из этой среды и людей старается подбирать “под себя”, – успокоились. Впрочем, ненадолго.
ПРОКУРАТУРА
“Во время службы в ЗАТО “пос. Звездный” я один раз вызывался в прокуратуру гарнизона для дачи показаний по одному делу о неуставных отношениях среди солдат нашей части.
С майором (тогда он был еще в этом звании) О. Леденцовым мы поговорили минут пятнадцать-двадцать. Личное впечатление – Леденцов грамотный специалист. Хорошо знал положение с “неуставщиной” в разных частях гарнизона. Но вел себя развязно. Одет был в гражданскую одежду (дорогой спортивный костюм известной фирмы). Говорил громко, используя нецензурную речь. На руке красовался золотой перстень с камнем, на шее – толстая золотая цепь”, – из воспоминаний бывшего офицера-ракетчика.
“Кроме того, свидетель охарактеризовал Леденцова как вспыльчивого, высокомерного, жестокого и лицемерного человека. Все его боялись и старались не попадаться ему на глаза, так как настроение у Леденцова быстро менялось. Он мог накричать, используя нецензурную брань”, – цитата из приговора, копия которого находится в редакции.
О том, что творилось в самой прокуратуре, куда попал служить Стас Сорокин, красноречивей всего рассказывает приговор 101-го гарнизонного военного суда от 25 июля 2006 года.
Из приговора. “В первых числах февраля 2000 года, около 22 часов он слышал крики, доносящиеся из помещения прокурорско-следственного участка пос. Звездный. Также он видел К. в наручниках, со следами побоев. В то время Леденцов, в присутствии… и других солдат, приказал ему нанести несколько ударов К., продемонстрировав тем самым преданность подсудимому. Подчиняясь своему начальнику, он нанес К. удар кулаком по лицу.
Потом он услышал, как К. избивали в комнате отдыха в течение длительного времени.
В конце февраля – начале марта 2000 года около 22 часов 30 минут Леденцов приказал вызвать к нему в кабинет С. и С. Через несколько минут С. передал всем солдатам приказание Леденцова избить Ш. После этого подсудимый открыто ушел из прокуратуры, но через полчаса вернулся, стараясь оставаться незамеченным. Из своего кабинета Леденцов позвонил С. и приказал приступить к избиению Ш.
Выполняя распоряжение Леденцова, все прикомандированные к прокуратуре солдаты перед дверью кабинета подсудимого нанесли Ш. по нескольку ударов кулаками и ногами в область груди, живота и по спине. В ходе этого С. и С. по телефону периодически получали от Леденцова указания в отношении Ш. Потом Ш. заставили раздеться, поставили на четвереньки. Дальнейшее он не видел, но знает, что над Ш. имитировали изнасилование. Через некоторое время С. дал команду всем солдатам разойтись по комнатам, чтобы Леденцов мог уйти из кабинета незамеченным…
В апреле этого же года, через неделю после случая с Ч., около 23 часов Ю.передал солдатам приказание Леденцова избить находящегося в прокуратуре Б. а затем совершить с ним насильственный акт мужеложества. Избивая Б., все солдаты нанесли по нескольку ударов кулаками по различным частям тела. Во время избиений на руки Б. надевали наручники. Затем Б. раздели догола и сымитировали с ним половой акт. За происходящим из неосвещенной части коридора наблюдал Леденцов и через Ю. передавал указания для всех. Также свидетель пояснил, что знал Сорокина Станислава, который был психологически зависим от Леденцова...”
И вот что не может не обратить на себя внимание. Из многочисленных свидетельских показаний следует, что подчиненные до ужаса боялись своего “босса” и подчинялись ему беспрекословно, однако на приказы совершить акт мужеложества реагировали… его имитацией! И это под надзором глядящего из темноты заместителя прокурора! Впрочем, и того, что есть, довольно сверх всякой меры. Учитывая,что “имитировали” в четырех эпизодах “превышения должностных полномочий”, выглядящих как под копирку, это позволяет с изрядной долей вероятности предположить обыденность именно такого способа работы с “контингентом”.
БОЛТЛИВЫЙ ШОФЕР
Задачки для гордящихся тем, что сын их служит в прокуратуре, домашних Стас начал подкидывать не сразу, но тем заковыристей они были.
– Однажды, по обыкновению,приехал и говорит: “Братва боссу джип подарила”, – вспоминает мачеха Стаса, Любовь Петровна Сорокина, подполковник милиции в отставке, бывший заместитель начальника Пермского линейного управления внутренних дел на транспорте (ПЛУВДТ) – начальник отдела кадров. – Я говорю: “Стас, что ты придумываешь? У вас шеф – зам военного прокурора, у него в лучшем случае или курсантские драки, или солдаты-побегушники”. Не поверила. Потом как-то приехал, говорит: “Увез босса на хату. Босс купил любовнице квартиру, они сейчас там, вызовет, когда надо будет”. По пейджеру передал: нахожусь по такому-то телефону. Часа через три его вызвали, он собрался и уехал… Потом Стас рассказывал, что прокурор ему пообещал, что вскоре и у него появится машина. Потом начались разговоры о том, что ему предлагают остаться контрактником сверхсрочно. Мол, квартиру тебе сделаем, учиться пойдешь, офицером станешь. Я не выдержала и спросила: “за что это он тебе? За красивые глаза? За что он тебя так любит? Как ты сам это понимаешь?” Все – ребенок закрылся. Кстати, мы тогда уже располагали информацией о том, что Леденцов далеко не порядочный человек и нечист на руку. И насчет его “голубизны” тоже слышали, но никаких новых вещей, подарков… в общем чего-то, что свидетельствовало бы о каких-то особых отношениях с прокурором, я у Стаса не видела. Да и сам по себе он не изменился, каким был – очень общительным, коммуникабельным пареньком, таким и остался.
– Уже перед дембелем Стас начал рассказывать о поездках, встречах с сомнительными личностями, – вспоминает отец Стаса, майор милиции в отставке, старший опер ПЛУВДТ на пенсии. – Рассказывал, что перевозили крупные деньги в Москву, под эгидой кого или чего, непонятно. Упоминалось даже имя известного бандита, связанного с Чечней… Вроде бы Стас знал, что деньги предназначались туда. И, скорей всего – от этой фирмы (некая полукриминальная фирма, которой, по словам Сорокина-старшего, Леденцов оказывал юридические услуги)… Ездили втроем, в купе, перевозили кейсы. В них – большие пачки долларов. Стас их видел. Леденцов держал их как телохранителей. Также гоняли машины из Самары, Горького…
– Хвастаться сын был мастак, – продолжает Сергей Петрович. – Парень молодой, кровь бурлит. “Вот я сегодня на джипе, вот туда-то ездили. Вот здесь отдыхали с боссом”. Рассказал, как и где отдыхали… Видел я и фотоальбом сына с этих гуляний – понятно было, что за личности с прокурором дружбу водили… Стас у него был кем-то вроде водителя-телохранителя, а других прикомандированных к прокурорско-следственному отделу Леденцов держал в страхе, мог за любую провинность наказать, посадить на “губу”, потом их оттуда вытащить.
Как опытный опер, Сергей Петрович понимал, что с таким багажом знаний Стасу будет непросто отделаться от прокурора, что не захочет он так просто его отпускать. Сына надо было как-то спасать, вытаскивать из этой пропасти. Но как? Что может поделать простой опер, пусть даже и старший, когда речь идет о такой фигуре, как прокурор?
Сорокин-старший несколько раз пытался связаться с прокурором, но тот всячески избегал разговоров, ссылаясь на большую занятость. И ему не оставалось ничего иного, кроме как уговаривать сына не лезть ни в какие дела, а спокойно дослужив, забыть обо всем как о неприятном сне. Не тут-то было!
ПРОТИВОСТОЯНИЕ
Близкие Стаса Сорокина употребили все свое влияние, вплоть до ультиматумов отвернуться от него, чтобы он не остался в армии на контрактной основе, и парень пошел им навстречу.
Он демобилизовался в ноябре 1999 года, и родители попытались устроить его в полк ДПС. 20 декабря 1999: Антон Курлеев, учащийся школы 146. До школы не добрался. Но тут напомнил о себе прокурорский голос. И как напомнил!
– Я считаю, что он
сделал все для того, чтобы его не взяли, – говорит Любовь Петровна. – Вдруг возникло непонятно откуда дело по угону машин, которое позже было просто прекращено. А ведь Стаса даже “закрывали” по нему на трое суток! Думаю, что
Леденцов просто боялся того, что Стас окончательно выйдет из-под его контроля.Вместо ДПС Леденцов устроил Стаса в некую коммерческую фирму. Проработал там Стас недолго – месяца два или три.
За этот период Леденцов часто приезжал к Стасу и забирал его с собой на несколько дней. В начале января 2000 г. к Стасу опять приехал Леденцов, с которым парень о чем-то долго разговаривал возле машины. По жестикуляции было понятно, что прокурор его в чем-то убеждает. После этого Стас пришел домой, собрался и, сказав, что нужен Леденцову в качестве водителя, без всякого желания уехал. Вернулся он через сутки, уставшим, и тут же лег спать. После той поездки Стас стал избегать общения с Леденцовым, не хотел посещать квартиру отчима, объясняя родным, что там его может легко найти Леденцов. Что же могло случиться в командировке такое, что парень, и без того постоянно выражавший недовольство прокурорским вниманием, стал откровенно бояться и избегать своего бывшего начальника? Из известных суду фактов преступной деятельности Леденцова на январь приходится только вымогательство, которое имело место в конце месяца. И имя Стаса в связи с ним не упоминается. После январской командировки Стас ушел из фирмы.10 января 2000: Михаил Голев, студент аэрокосмического факультета политехнического института. В тот день на лыжах должен был оббежать студгородок (зачёт? хобби?), из леса не вернулся.
Тетка устроила его на завод Дзержинского обычным учеником токаря. Но Леденцов и не думал оставлять бывшего водителя в покое.
– С сыном мы неоднократно разговаривали: мол, зачем тебе все это надо? Живи нормально, сам на контакт не выходи, а если что – обращайся ко мне. Тоже мне – чисто общение: зампрокурора и пацан сопливый с завода, нашел себе друга, – рассказывает отец Стаса. – Обстановка была непонятная: ездили куда-то, пьянствовали в каких-то компаниях, саунах… Стас его часто возил, но денег Леденцов ему за это не давал – вроде как по старой памяти. На суде же просквозило, что вроде бы Стас у него занимал. Не было у Стаса денег – мы постоянно ему подкидывали по мелочи. Причем Леднецов его сам находил, непонятно каким образом вычисляя его местонахождение. Было ли ощущение опасности? Не до такой степени. Я зондировал вопрос по своим каналам – вроде ничего такого. Запугиваний тоже не было. Но навязки эти тоже надоели. Я знал окружение Стаса, друзей. И на день рождения к нему приходили. Кто-то учится, кто-то работает. Парень отслужил, вернулся в свой круг, планы строил: жениться, обзавестись домом, семьей, а тут лезет этот Леденцов…. Я пытался разговаривать с сыном по поводу “пассивной голубизны” в связи со всем этим, но сын свою причастность отрицал. Хотя опять-таки знаю, что слухи ходили упорные.
ИСЧЕЗНОВЕНИЕ
– Дня за два до исчезновения мне на работу позвонил Стас, сообщил, что собирается жениться на девушке из Звездного, – вспоминает Сергей Петрович. – Еще сказал, что Леденцов предлагает ему командировку за деньги. Я ответил: приходи, мол, домой, обсудим все нормально…
Во время ночной смены с шестого на седьмое апреля 2000 года к Стасу на работу приехал Леденцов. Они о чем-то поговорили, после чего Леденцов уехал, а Стас остался в подавленном настроении. Своему товарищу, позже выступившему свидетелем на суде, он пояснил, что военный прокурор приглашает его наутро, после работы, в баню!
На другой день, седьмого апреля, около 10 часов к дому Стаса подъехала светлая “Волга”. Через какое-то время раздался звонок в квартиру. Дверь открыла сестра Стаса. Военный прокурор попросил вызвать парня. Спустя какое-то время Стас вернулся в квартиру расстроенный, явно в подавленном настроении. Собрался и уехал. Больше его никто не видел.
– Первое время я предполагал, что исчезновение Стаса связано с планируемой командировкой. Однако время шло, а он все не появлялся. Тогда я связался с Леденцовым, но он сказал, что высадил сына у ЦКР, якобы тот пошел куда-то с парнями, – говорит убитый горем отец. – Тогда мы подали заявление о розыске в Дзержинский отдел, по месту его регистрации. Интересны стали его последние фотографии. И тут выяснилось, что альбома нет. Обошли всех знакомых, ребят, с которыми он общался. Я вспомнил, что сын говорил, что Леденцов забирал у них альбомы, вроде бы для того, чтобы они не распространяли лишней информации… Сколько бы раз я ни пытался впоследствии связаться с Леденцовым, он был недоступен. Приезжал в прокуратуру – меня к нему не пускали. Во ВКИУ он как-то согласился со мной встретиться – уехал не дождавшись. Притом изредка звонил тетке и спрашивал: ну что, не объявился, мол? Мне ли, оперу, не знакомы эти уловки? Что я думал? Мне было страшно признаваться самому себе в очевидном. Потом уже просто чисто по-человечески хотелось похоронить его. Хотя, конечно, “надежда умирает последней”. До последнего пытался на что-то надеяться. Пытался использовать свои связи для активизации розыска, и тут выяснилось, что с другой стороны его (Леденцова) отец везде суется…
РАССЛЕДОВАНИЕ
Тело Стаса нашли пятого августа, а обстоятельства его гибели стали известны еще в июне, в связи с задержанием и арестом “правой руки” Леденцова и еще одного его водителя по фамилии Юдкин. Задержали его в рамках другого уголовного дела, опять-таки связанного с прокуратурой, в которой он, между прочим, служил по котракту. Пребывая под следствием, Юдкин признался, что в первых числах апреля он был со Стасом и Леденцовым на даче у родителей последнего. Пили. Восьмого с утра опять принялись пить. В ходе этого Стас рассказывал о планах на будущее, в которые Леденцов не попадал. Парень выглядел уставшим и быстро пьянел, беспокоился о том, что не вышел на работу. Леденцов же постоянно его одергивал и высмеивал: что, мол, работяга, не стал, мол, работать со мной… и т.д. и т.п.
Стас вел себя спокойно, между тем пытаясь отстаивать свою позицию. Кроме того, он старался не разговаривать с Леденцовым наедине, в то время как последний постоянно выводил его на улицу поговорить. Наконец, в очередной раз разлив по рюмкам, Леденцов вывел Стаса на улицу.
После того Юдкин слышал оттуда звук разговора на повышенных тонах. Чаще звучал голос Леденцова. И вдруг все затихло. Заинтересовавшись долгим отсутствием и тишиной, Юдкин вышел во двор и увидел лежащего на снегу Стаса, с раной в области сердца, и стоящего над ним с ножом в руке Леденцова. Стас дергался в конвульсиях. Леденцов сказал, что Стас сам бросился на него с ножом, и они вдвоем перенесли его, агонизирующего, за руки-ноги в сени, где тот и скончался. Оставив труп Стаса на полу, они уехали. На обратном пути Леденцов, угрожая Юдкину, потребовал от него, чтобы он не рассказывал никому о случившемся, мол, тело все равно не найдут и доказать ничего не удастся. Первое же, что сделал Юдкин оказавшись дома, это поведал обо всем жене, попросив никому ни о чем не рассказывать, так как очень боялся Леденцова.
Труп Стаса Леденцов перевез в лес, где бросил в глубокую яму и завалил всяким строительным мусором. Как удалось военным его найти, остается большой тайной.
арней:
Голосование
Тема: Пермь: исчезли четверо. Одного нашли, но родители не верят, что это сын. (Прочитано 67958 раз)